Вот представьте себе такую ситуацию: вам вдруг зачем-то понадобилось посоревноваться с Гарри Кимовичем Каспаровым и доказать над ним своё превосходство. Ну, мало ли зачем: к примеру, за одной барышней взялись ухаживать, и вот такая у вас конкуренция сложилась.

Гарри Кимович, не будь дурак, глядь – уж и шахматишки на доске расставляет. Давай, мол, по-интеллигентному да в честном поединке покажем удаль молодецкую. Ага. Давай. Только прежде чем играть садиться, надо понять, что честный (т.е. без жульничества) шахматный поединок между вами возможен только в трёх случаях.

Во-первых, если ваша фамилия Крамник или Ананд. То есть на избранном поле битвы вы находитесь с противником в равных весовых категориях.

Во-вторых, если вы самонадеянный болван. Ну… бывает…

В-третьих, если вы готовы удовольствоваться в качестве результата фотографией в обнимку с улыбающимся противником. Чтобы, значит, фотография потом в красивой рамочке висела дома в почётном уголке в разделе «Я и великие». Ну а приз, само собой, – достаётся победителю. Это же был честный поединок гениального гроссмейстера с лохом.

Стоп. А вы не забыли, что сначала-то задача была другая – победить, а не сфотографироваться в обнимку с торжествующим противником? Вот то-то.

Обратите внимание: ни шахматные фигурки, ни Каспаров, в сущности, ничего плохого вам не сделали. Они ничуть не виноваты в вашем сокрушительном поражении. Фигурки – они и есть фигурки. Дерево. Что с них взять? А Каспаров – всего лишь предложил вам посоревноваться на той поляне, где у него есть естественные конкурентные преимущества. Он победил в тот момент, когда вы согласились сесть с ним за шахматную доску.

И вопрос-то – не к противнику. Вопрос к вам: неужто трудно было сообразить, что у вас больше шансов против гроссмейстера не в защите Каро-Канн, а, к примеру, в беге на стометровку?

…А теперь умозрительно усложним условия. Допустим, вы играете в такие забавные шахматы и с таким забавным условным «Каспаровым», что ваш противник вдобавок ко всем своим бесспорным гроссмейстерским регалиям является ещё и единственным, кто имеет право формулировать правила игры в шахматы. Да не просто формулировать – а формулировать творчески, с фантазией, меняя их по ходу партии. И даже после неё. Ну, чтоб уж наверняка.

На самом деле умозрительным такое усложнение условий выглядит только применительно к шахматам. Применительно к реальным отношениям между странами и народами это вовсе не умозрительное допущение, а, собственно, правила игры и есть.

Собственно, это всё, что нужно сказать о попытках России освоиться в «семье цивилизованных народов» – то есть поселиться в чужом монастыре, живущем по своему (чужому для нас) уставу. Кстати, неплохо было бы ещё и поинтересоваться у хозяев – а насколько им нужно с нами, такими красавцами, хотя бы сфотографироваться на память.